Для истории духа принципиально важно соотнести друг с другом духовно аналогичные создания или явления различных сфер творчества. Однако результаты, полученные до сих пор историей искусства, весьма скудны и не выдерживают критики. Здесь самое слабое место величественного опыта Дворжака. Мы нисколько не боимся говорить об этом. Ибо Дворжак не нуждается в том, чтобы мы скрывали недостатки его концепций. Воздать ему должное мы сможем, лишь устранив эти недостатки и показав плодотворность высказанных им истин. Весьма примечательно, что почти ни одно из усмотренных Дворжаком соответствий не устоялось в дальнейшем. Никто больше не верит сегодня, что в художественной фактуре катакомбных фресок выражается специфический христианский "спиритуализм" — она имеет общий для поздней античности характер. Неудачно толкование готического собора, исходящее из схоластики, — мы это еще покажем дальше. Ссылки на Монтеня и Шекспира, Рабле и Корнхерта, Бодена и Гроция еще не проясняют духовно-исторического места Брейгеля (скорее всего, этому способствует упоминание Себастьяна Бранта). Более чем сомнительно утверждение о том, что в "Филотее" св. Франциска Сальского и в гравюрах Жака Белланжа сказывается родственный дух.
Непреходящие достижения Дворжака не там, где он соединяет историю искусства и историю духа, но там, где,отправляясь в интерпретации художественного произведения от его формальных особенностей, он неразрывно с этим раскрывает одновременно и духовное содержание. В случае Тинторетто, например, Дворжак даже не пытался соотнести его искусство с какими-либо конкретными религиозными течениями эпохи, и тем не менее дух искусства Тинторетто еще никогда не представал с такой жизненностью, как у Дворжака. Здесь действительно история искусства дана как история духа.