Поиски верной интерпретации требуют, однако, более активного отношения. В процесс всматривания входят и элементы продумывания, и для полного понимания во многих (хотя и не во всех) случаях необходимо привлечь исторические познания. Невозможно воссоздать художественное произведение, не осознавая вещей, которые хотя и участвовали в творческом процессе художника, но остались там неосознанными и должны были остаться таковыми, чтобы не нарушить естественный процесс рождения и роста произведения искусства. Процесс воссоздания никогда не может быть бессознательным в этом роде.
Это просвечивание произведения — отнюдь не потеря для него, а только приобретение. Пусть то мощное первое впечатление, которое музыкально одаренный, но не искушенный слушатель получил от симфонии Бетховена, сначала как бы распадется на части, когда придется работать над "верной" интерпретацией. И тот, кто не преодолеет этой ступени, будет считать такой род занятий художественным произведением профанацией, умерщвлением живой ткани искусства. Но нужно пройти эту стурень, и если она пройдена успешно, то на^третьей ступени восстанавливаются первоначальная простота, жизненность и сила впечатления, обогащенная, однако, теперь неведомыми прежде красотами, выявившимися вполне только в процессе этого просвечивания.
Другой ошибкой было бы думать, что произведение изобразительного искусства воспринимается только глазами, как бы только головой. В действительности в постижении художественного произведения принимает участие вся личность, особенно же все тело. Только при такой целостной позиции по отношению к произведению, вполне ему адекватной (сюда относятся и определенные позы тела), оно может полностью раскрыться и действительно "наполнить" нас собою.
Не каждый может действительно понять произведение искусства таким "экзистенциальным" образом. Нужно различать между подлинным воссозданием, проистекающим из коренящегося в глубине личности избирательного сродства с определенными художественными произведениями, и только вчувствующимся воссозданием, которое может быть весьма удачным, но коренится, однако, в поверхностных слоях переживания.
Наука не может отказаться ни от одного из этих видов интерпретации, ибо круг произведений, которые мы можем постигнуть непосредственным "экзистенциальным" образом всегда будет относительно небольшим. Однако для любителей искусства это подлинное воссоздание представляет несравненно более высокую ценность, ибо оно захватывает всего человека и создает между ним и произведением, которым он захвачен, подлинную общность. Прежде же всего потому, что в этом случае суждения о ранге и ценности произведения совпадают. В науке же — и в этом состоит одна из ее опасностей для жизни — познание ранга и ценностная оценка часто расходятся ме-,жду собою, и возникает опасность за постигнутым рангом прбйзведения утратить твердость личного предпочтения, что означает одну из смертельных утрат для живого духа. "Возрожденное" произведение не есть непреходящее достояние. Его нельзя механически сохранить в памяти, но при каждой встрече оно должно заново воссоздаваться, возрождаться из своего центра.