В выборе ключевых для понимания исторического процесса произведений сказывается дар "прирожденного" историка. Выбор этот не произволен и должен быть подтвержден многочисленными, однозначно установленными фактами.
Второе сомнение: как от "покоящихся" в себе произведений, с которыми имеет дело интерпретация, перейти к настоящему историческому процессу? (Здесь в историческую науку возвращается проблема, поставленная Элей-ской школой).
Это оказывается возможным благодаря изменению аспекта рассмотрения. Надо рассматривать отдельное произведение не просто как существующее (и не как становящееся, что дало бы онтогенез произведения), но как ставшее, как продукт многообразно действующих факторов (сил). Анализ художественной структуры сменяется "генетическим анализом".
Среди сил, "созидающих" художественное произведение, имеются исторически далее не выводимые, действовавшие лишь при осуществлении именно этого произведения. Другие же силы, хотя и действуют через индивидуального художника, имеют, однако, не индивидуальный, а всеобщий характер. Их изменения в истории происходят не скачкообразно, но постепенно, в череде переходов, и их можно исторически проследить.
Установить, какие среди них являются исторически решающими и определяющими, составляет особую задачу истории искусства.
Генетический же анализ предполагает интерпретацию.
Только понимание художественного произведения и как просто существующего, и как ставшего оказывается адекватным полноте предмета. Интерпретация рассматривает произведение как сущее, как таковое, "генетический анализ факторов" — как ставшее, и это приводит к познанию исторического процесса.
До сих пор в так называемой "истории стиля" получил одностороннее развитие второй подход. Было бы, вероятно, полезным с такой же — сознательно практикуемой — односторонностью развивать в течение некоторого времени первый подход. И именно потому, что таким образом стало бы ясным, что настоящая всеохватывающая история искусства никогда не может обойтись без трех вещей.
Во-первых: то, что отдельное произведение представляет собою покоящийся в себе малый мир и именно в качестве такового составляет содержание истории искусства. Ибо искусство существует в художественных произведениях.
Во-вторых: художественное достижение. История искусства должна вновь обрести "шкалу ценностей" (рангов).
В-третьих: то в конечном смысле творческое начало, новое как движущая сила в истории, вспыхивающее внезапно, без достаточного основания и ничем не опосредованное. И если история живых существ должна признать наличие в природе скачков, "мутаций", то история созданий человека не может быть более детерминистской в этом отношении. Но это новое заключается не в каких-то новых формах, а в том "центре" произведения искусства, который раскрывается только проницательной интерпретацией.