Я не буду касаться здесь тех выводов, которые непосредственно вытекают из этого для правильного художественного воспитания.
Основной упор надо сделать, с одной стороны, на поддержании — а в случае утраты на восстановлении — способности воспринимать "наглядный характер" во всех сферах, на знании процессов художественного формообразования и неразрывно связанном с этим знакомстве с художественными материалами и методами (техниками). С другой стороны, — на развитии способности понимать ранг произведения, сохраняя при этом личностные основания оценки.
Что такое искусство, этому учатся прежде всего — как и в музыке — на примере созданий великих мастеров, на их глубокой и верной интерпретации.
Однако столь же важной представляется и другая функция адекватного рассмотрения искусства.
Когда те, кто рассматривают произведение с разных "сторон", приближаются к истинному его содержанию, произведение — и притом только подлинное произведение искусства — совершает в нас единение. И это не просто что-то новое, но и весьма позитивная черта в отношении к искусству, характерная для нашего времени, особенно по сравнению с предшествующей эпохой, когда субъективному отношению к художественным произведениям соответствовало историзирующее понимание проблем искусства, более направленное на "стиль", нежели на "искусство".
В этом единении — великий смысл новых потребностей в "объективном" рассмотрении искусства, глубоко связанном с другими тенденциями нашего времени.
Посредники в этом единении — великие интерпретаторы. Лишь немногим дано восстановить в себе верное созерцание и передать его другим. Однако у этих немногих искусство интерпретации достигло за последние двадцать лет такой исключительной высоты, которой не было ни в какой другой период истории. Это касается не только музыки, где новое состояние более всего бросается в глаза, но и изобразительного искусства. Многочисленные великие художественные создания были таким образом пробуждены к жизни в наше время перед "духовными очами" великих воссоздателей, немалое число их, вероятно, впервые со времени их создания, вновь были восприняты в их цельности и чистоте, став для многих людей — благодаря посредничеству своих открывателей — источником высоких и чистых наслаждений и средоточием новых духовных единений. Историки искусства, вновь пробудившие к жизни канувшие в лету художественные произведения, открыли для нации и мира бесценные сокровища. Это бескорыстное открытие забытых сокровищ будет считаться в будущем одним из подлинных достижений нашей эпохи.