Теория времени, развитая здесь нами применительно к бытию художественного произведения, соответствует в основном теории времени Франца фон Баадера, и не только соответствует ей, но и предполагает ее166. В некоторых решающих пунктах наша теория может быть еще более прояснена и дополнена ею.
Баадер различает не два первичных способа временного бытия, как мы это делали до сих пор, но три (с ними соотносятся соответствующие способы бытия пространства и материи!), а именно, "истинное" время, "кажущееся" время (Scheinzeit) и "ложное" время. Приведем его собственные слова.
"До сих пор, — говорится у него, — вечность ошибочно представляли как неподвижное и застывшее настоящее, не понимая, что в это время должны быть включены (интегрированы) два других времени, прошлое и будущее, чтобы получить завершенное лишь в этих трех измерениях существование или непрестанную длительность. Таким образом, все, что есть в вечности, т. е. все, что воспринято в завершенную (совершенную и завершенную) жизнь (ибо именно таков истинный смысл слова "вечная жизнь"), должно быть понято как всегда сущее, всегда бывшее сущим и всегда будущее сущим и тем самым всегда покоящееся в своем движении и всегда движущееся в своем покое". Здесь тотчас же напрашивается вопрос, на чем основано столь далеко идущее утверждение, является ли оно чем-то большим, нежели простая спекуляция (слово это не имеет у Баадера того принижающего значения, которое мы связываем с ним сегодня). Баадер, конечно, усматривал подлинное "основание" своей теории времени в Священном Писании и в символе веры. Ибо обетованное воскресение плоти заключает в себе и обетование того, что вместе с воскресшим преображенным телом преобразятся также пространство и время: "новое небо и новая земля". И, действительно, это вопрос, может ли эта "труднейшая проблема" вообще быть постигнута во всей своей глубине без библейского богословия времени.
Тем, кто не может или не хочет сделать основой познания веру, исходящую из Откровения и подготовленную древними верованиями и мифами многих дохристианских народов, следовало бы указать на то, что предварительный опыт истинного времени ("благой вечности") можно приобрести и в нашем смешанном времени ("кажущемся времени" Баадера) — если и не "лицом к лицу", то все же "как бы сквозь тусклое стекло" и в этом смысле "спекулятивно" . Это становится возможным именно в силу того, что истинное время вовсе не отделено полностью от нашего кажущегося времени (или не должно было быть отделено), но — и это главное в теории времени Баадера — как бы входит в него. Только потому, что существуют средства, способные открывать нам истинное время или как бы возносить нас в него на какую-то часть пути, мы можем до известной степени обрести опыт бытия и структуры истинного времени.
Эта часть учения о времени Франца фон Баадера была, так сказать, подтверждена исследованиями О. Фридриха Больнова167. Больнов показал, что чисто феноменологическим путем можно выявить различные способы бытия времени, которые в основе своей, хотя и не полностью, соответствуют тем различиям, которые гениально усмотрел Баадер. Больнов понял также, что описываемый столь часто опыт "вневременного" бытия в действительности означает определенный способ бытия времени. "Речь идет не о том, что человек вообще выходит из временного бытия ... но речь идет о такой вневременности, которая появляется внутри временной жизни", — или, говоря языком Бааде-ра, о вхождении или просвечивании истинного времени в наше кажущееся время, о "проблеске" вечности. При этом, — повторим это еще раз, — мы обретаем опыт законченного, совершенного бытия, "немного времени в чистом виде" (Пруст), опыт подлинного времени, по отношению к которому то, что обычно называется временем, представляется чем-то внешним и производным. Еще до Больнова Оскар Беккер168 описал таким образом способ временного бытия произведения искусства, определив его, в противоположность экзистенциальной заброшенности, как "несомость", каковую он считает фундаментальным принципом человеческого бытия, выражающимся, однако, исключительно по отношению к произведению искусства и трактуемым тем самым недостаточно серьезно.