В попытке Панофски выявить в теориях Ригля проблему "смысла" заключена тем не менее очень верная мысль.Ибо введение одного лишь понятия "художественной воли" еще не позволяет нам сделать решительный шаг вперед. Пока мы не идем дальше, мы можем лишь сказать: стили изменяются, так как художественная воля обращается к другим стилям. Т. е. происходит совершенно общая констатация того факта, что каждое изменение стиля укоренено в изменении "духа" группы людей. В чем, собственно, состоит это изменение, остается, однако, неизвестным. Но тем самым по существу не достигнуто еще ничего. — Так поступали некоторые последователи Ригля. Положительное значение новой теории состоит, однако, совершенно в ином — в углублении понятия стиля, в углубленном понимании феномена "стиля". Очевидно, что у Ригля общее внешнее явление художественного произведения зависит от центральных структурных принципов, согласно которым формируются произведения искусства. Последние представляют собой смысловые образования, части которых в их конкретном бытии в данном месте целого определены структурным принципом целого37. "Стиль" — это зависимая переменная внутренних структурных принципов.
В этом состоит выдающееся значение теории Ригля и его метода: многообразие признаков стиля художественного произведения, которое прежде устанавливалось чисто описательно, теперь стало выводиться из немногих центральных принципов художественного формообразования. Отдельные "признаки стиля" могут быть поняты из единого высшего структурного принципа или из немногих подобных принципов, лежащих в основе именно данного формообразования. Например, можно четко показать, что распределение черного и белого и колористическое решение картины — или общая "композиция" и отдельные детали в архитектуре — определяются одним и тем же принципом стиля. Множество отдельных свойств можно понять, исходя из одного или немногих центральных свойств.