Сам Ригль четко различает "внешний характер стиля" (KI 67) и "принцип стиля" (KI 90), или, более специально, также "принцип композиции" и говорит о новом "исто-рико-художественном подходе, позволяющем проникнуть за пределы внешнего явления" ("Позднеримское или восточное?", 1902). Теперь становится понятным и выражение "закон". Конечно, оно не имеет ничего общего с законами природы, но означает именно тот структурный принцип, который сообщает "внутреннюю необходимость" моментам и (так называемым) частям художественного произведения (KI 22). Это новое, некаузальное понятие "необходимости" , внутреннего смысла, совершенно отличное от понятия исторически необходимого, причинно обусловленного, может выступать лишь там, где в произведениях искусства признается "смысловое образование" в вышеуказанном значении этого слова.
Это выведение отдельных признаков стиля из центральных принципов художественного формообразования и составляет, собственно, решающий шаг в становлении нового метода. Только в связи с этим обращение к "художественной воле" (и в конечном счете к "воле культуры") обретает свой важный смысл. Тем самым изменения принципов стиля оказываются укорененными в фундаментальных изменениях духовной структуры группы людей, в изменениях "идеалов", в переоценке "ценностей" и возможных целей воли во всех областях38.