Мысль о том, что сначала нужно иметь художественное произведение, чтобы затем исследовать его, оставалась бы чисто платонической, если бы не удалось указать критерии того, что мы в данном случае действительно имеем дело с произведением, которое предполагаем исследовать. Если бы речь шла только о том, чтобы изучать художественные создания вообще, — а в этой ситуации находится общее искусствознание, — то нужно было бы только решить, является ли установка по отношению к данной художественной вещи "эстетической". Но если исследоваться должны определенные художественные образования — как в специальном разделе науки об искусстве (на результатах которого основывается история искусства), то следует выяснить, адекватна ли принятая установка этому особому образованию. (Ответ на первый вопрос может быть выведен только из ответа на второй).
Обладать такими критериями было бы важно и для того, кто хотел бы не исследовать определенное художественное произведение (или в процессе исследования вывести из него какие-либо заключения), но созерцать его или наслаждаться им, — для каждого, кто не довольствуется случайным впечатлением от художественной вещи, складывающимся на основе имеющейся у него установки. В общем, однако, зритель, у которого нет научного интереса, не стремится к основательному решению этой проблемы. Среди различных установок он отдаст предпочтение той, которая доставит наиболее подходящие для него переживания, а не той, которая будет правильной. Извлечь из произведения как можно больше переживаний заботит его гораздо больше, нежели то, вполне ли соответствует воспринимаемое им тому созданию, которое, как он считает, он воспринимает. Формирование и преобразование его установок по отношению к произведениям искусства регулируются иными факторами, нежели потребностью познания. Это гедонистическое отношение очень распространено, проникает оно и в современное искусствознание.
Для подлинной науки об искусстве совершенно невозможно приступить к своей повседневной работе, минуя этот вопрос. Ибо она вообще обретает свой первичный предмет исследования только благодаря добросовестному решению этой проблемы. Самым серьезным аргументом против существующей науки об искусстве является то, что она не уяснила себе важность этой проблемы и недостаточно энергично способствовала ее решению.
Здесь мы не можем поставить себе задачу с ходу наверстать упущенное; достаточно указать на произошедший перелом, в результате которого была понята невозможность уклониться от этой проблемы и с различных сторон предпринимаются попытки ее решения. Как правило, речь при этом идет об осознанном и точном применении методов, которые "попутно" и без ясного осмысления использовались и прежде. Здесь мы лишь наметим то направление, в каком предпринимаются попытки решения этой проблемы.