Самым простым случаем для определения "правильной" установки будет тот, где предстоит определить "первоначальную" установку, т. е. ту, при которой данная конкретная художественная вещь была сформирована именно так и не иначе. Из двух восприятий произведения правильным будет считаться то, которое в объективном его составе делает понятными, необходимыми, осмысленными вещи, другим восприятием принимаемые просто как таковые70. В строгом теоретическом смысле критерий этот не бесспорен, ибо существует ведь и неверное понимание. Однако он сохраняет свою ценность до тех пор, пока не будет показана возможность иного истолкования, которое деталь за деталью представило бы все части и связи произведения в ином свете, но с той же степенью осмысленности.
Если же критерий этот оказывается недостаточным для принятия решения, его можно заменить другим: предпочтение будет отдано тому истолкованию произведения, при котором в более крупных целостных образованиях, включающих в себя это произведение, становятся понятными вещи, оставшиеся бы непонятыми в случае их рассмотрения при другой установке. Одной из таких "более крупных целостностей" следует считать художественный процесс, в котором возникло данное произведение. Если в этом процессе обретают смысл черты, которые при другом подходе к отдельному произведению оставались бы случайными и лишенными смысла, то это свидетельствует о правильной установке. Восприятие отдельного произведения подтверждается здесь пониманием структуры всего художественного процесса71.
Верно, что в случае этого критерия уже предполагается знание всего процесса, но это не опровергает сказанного — такова типичная форма движения науки к большей полноте. Никакая "часть" научного индивидуума сама по себе не является завершенной: полное знание отдельных произведений и полное знание соответствующего ему целостного художественного процесса взаимообусловливают друг друга и достигаются вместе.
Точно так же в качестве "более крупного целого" можно рассматривать "культуру", внутри которой возникает данное произведение. При этом исходят из понимания того, что подобно целостному художественному процессу культура также представляет собой органическое единство, структура и закономерность которого могут быть определены. Правильная установка по отношению к произведению должна не только "соответствовать" этой структуре, но и выполнять определенную функцию в связи этого целого. (Конкретная европейская установка по отношению к негритянской скульптуре является ложной, плохой, ибо она не сочетается со всем тем, что мы знаем уже о духовном складе первобытных народов.) — В этом случае, чтобы проверить правильность установки, мы выходим из сферы художественных феноменов — здесь одно из оправданий программы "история искусства как история духа".
Этим возможности решения еще не исчерпываются72. Если сегодня еще не делается то, что полагалось бы сделать, если в конкретном случае решение не всегда принимается с надлежащей степенью достоверности, это объясняется тем, что мы в целом имеем слишком расплывчатые представления о структуре таких очень сложных образований, как, например, тот или иной исторический процесс или какая-нибудь "культура", часто упрощенно представляем себе закономерности таких образований, а в конкретных случаях еще слишком мало знаем о соответствующих вещах. — Но если кто-то вообще отвергает эти критерии, это не избавляет его от необходимости предложить вместо них другие. Складывающаяся вторая наука об искусстве почти всецело будет заниматься поиском оснований, позволяющих в конкретных случаях приходить к однозначным решениям.
Наивный взгляд учитывает все эти весьма сложные обстоятельства тем, что требует от искусствоведа "художественного чутья". Но как опознать эту способность, остается, однако, неизвестным.