С другой стороны, предпочтение известных методов отражает определенный период в развитии соответствующей науки, который и в других науках протекал сходным образом. Для него типичны "уход от непосредственных требований практики81, антитеоретическая установка с ее обращенностью к феноменам, особая близость к предмету (и конкретность), более четкое размежевание с другими науками и повышенное внимание к надежности способа рассмотрения, наконец, поворот от узкого ограничения к расширению сферы работы". Это эпоха, которую можно назвать переходом от "периода систем" к "периоду описания" и которая и в других науках характеризуется совпадением совершенно сходных факторов (Курт Левин). Так что нетрудно понять, что требования, установленные Куртом Левином для метода сравнительного науковедения (науки о науках), можно пункт за пунктом перенести и в науку об искусстве в ее новой фазе82.
В этой ситуации возникают задачи и методы, которые в настоящее время должны быть выдвинуты на первый план. Я приведу вкратце, применительно к нашему материалу, установленные Левином требования, которые следовало бы подробно перечитать у него и основательно продумать:
1.  Размышления об искусстве или о его видах и т. п. должны отступить на задний план перед исследованием произведений. Точно так же умозрительные рассуждения о сущности исторических процессов должны отступить на задний план перед изучением свойств конкретных исторических этапов. (О сомнениях относительно этого программного пункта см. Lewin, а. а. О., S. 78.).
2.  На некоторое время наука об искусстве должна решительно выдвинуть на первый план описание феноменальных свойств конкретных предметов, т. е. тех свойств, которые могут быть прямо постигнуты в восприятии, в противоположность господствовавшему до сих пор и типичному для "периода систем" во всех науках подчеркиванию генетически обусловленных особенностей.
3.  То обстоятельство, что в произведениях искусства речь идет не о биологических или психологических по типу своего существования предметах, но о "сущностных", "идеальных" предметах, принадлежащих так или иначе особой сфере, — это не должно повсюду вести к работе с предельно радикальными, абсолютными различениями. Между сущностными, идеальными образованиями, противостоящими друг другу в качестве предельных крайностей, находятся обычно другие сущностные типы, часто образующие промежуточные ряды постепенных переходов, так что и здесь "чистые" случаи следует считать лишь пограничными или идеальными случаями. Склонность к абсолютизации приводит к искажениям и подавляет дух недедуктивных описаний, исходящих в своих построениях из единичного. 4. Как правило, подобная абсолютизация становится возможной лишь на основе несколько легкомысленного обращения с "примерами". Пункт этот столь важен, что я приведу соответствующее место у Левина in extenso*.
"Пример получает необычайно большое значение в период описания. Так как здесь еще не располагают в больших масштабах другими критериями, как в более поздние периоды, то 'показать на примерах' становится существенным средством доказательства или, скорее, подтверждения истинности суждений. Для того, чтобы примеры действительно выполняли эту функцию, при использовании их нужно проникнуться новым духом повышенной строгости и ответственности. Нужно отойти от той нередко встречающейся в период 'систем' практики, когда иллюстрация в виде какого-либо вырванного из контекста особого типа рассматривалась как доказательство для более широкого типа, — явные случаи такой практики уже сегодня поражают своей неубедительностью .